Участниками конфликтов на Ближнем Востоке зачастую становятся не только завербованные религиозные фанатики, но и вполне профессиональные бывшие военные: их война - это не война за веру и даже не война за деньги, а война ради войны.
Оговоримся: эти люди со сломленной психикой- скорее исключения из правил.
Большинство бывших военнослужащих и участников военных конфликтов, в том числе из Ульяновской области, находят силы вернуться к мирной жизни, в свои семьи и находят профессию на гражданке.
Но опасными для общества становятся не они.
Рэмбо против мира.
Чтобы разобраться в психике этих людей, мы обратились в госпиталь ветеранов войн и вооруженных конфликтов - там существует специальный отдел по реабилитации ветеранов антитеррористических операций и военных конфликтов.
Работают чаще всего с участниками первой и второй чеченской кампаний и «афганцами» - несмотря на то, что последним уже, как правило, за пятьдесят.
Наши собеседники - медицинский психолог Ольга ВЫЛЕГЖАНИНА и врач-психотерапевт Михаил МЕДВЕДЕВ.
В российской культуре то, что описывается термином «посттравматический синдром» (иногда его называли «афганским синдромом»), практически не появляется.
В США, к примеру, все иначе - классическим примером киногероя - психически травмированного военного является Рэмбо.
Военнослужащий, вернувшийся из джунглей Вьетнама, начинает неадекватно воспринимать мир вокруг себя и приносит войну следом в мирный городок.
Начинает свою войну, но уже не против «гуков», а против собственного государства.
- По правде говоря, в странах Запада все-таки не умеют решать эту проблему, проходят десятилетия, а их психологи так и не нашли панацеи от посттравматического синдрома, по старинке они работают с ветеранами теперь уже Ирака, прописывают им антидепрессанты, причем легко, без особых на то показаний, - рассказал Михаил Медведев.
- Мы считаем, что гораздо важнее выстроить с человеком доверительные отношения, а не пичкать его таблетками и психотерапией.
Ветераны горячих точек имеют тенденцию закрываться от мира, «вы там не были, вам не понять».
Нужно сломать эту стену, чтобы человек мог высказаться.
И помочь ему вернуться к обычной жизни, насколько это возможно.
Опыт, который нельзя отменить.
Чем вообще вызван посттравматический синдром?
С точки зрения психотерапии, опытом, который не имеет аналогов в мирной жизни.
Человек попадает в травмирующую ситуацию с настолько ярким выбросом гормонов, настолько «настоящую» в сравнении с «пресной» мирной жизнью, с настолько экстраординарным опытом, что не может найти что-то настолько же «подлинное» в мирной жизни.
Это наркотический эффект.
Возникает он не у всех, а у тех, чей опыт был тяжелее опыта других, - участие в открытом ближнем бою, уничтожение своего подразделения, опасные ранения.
- Человек не может найти в мирной жизни чего-то сравнимого и начинает ударяться в экстремальные виды спорта, к примеру, или теряет барьеры и совершает поступки, которые другому кажутся безумными.
Он делает это, чтобы снова почувствовать тот гормональный, адреналиновый всплеск, который был тогда, - рассказывает Ольга Вылегжанина.
- Это может толкнуть человека в опасные ситуации и при некоторой доле отсутствия социальных запретов сделать опасным для общества.
Но это только одна и наиболее очевидная причина посттравматического синдрома.
Другая состоит в самом характере войн последнего времени. Они… неоконченные.
В этом причина разницы между поведением ветеранов Великой Отечественной и ветеранов, к примеру, Афганистана.
Там была очевидная и окончательная победа, здесь границы размыты, войска попросту вывели.
- У человека остается ощущение неоконченного дела, неотмщения за погибших товарищей, и он стремится вернуться и «довоевать» свое, - рассуждает Михаил.
- Нет чувства того, что войны больше нет. Она есть - просто ты не там.
Опять-таки там, на войне, осталось настоящее, а здесь - торговля, потребление, телевизор…
Это третья причина синдрома.
Несоразмерность масштабов целей.
Русских издревле учили защищать Отечество - это видится почти 100% граждан высокой и благородной целью.
Там цели самые естественные для человека.
Выжить. Защитить себя. Защитить близких. Победить. А здесь какие цели?
Проблема носит экзистенциальный характер, то есть характер поисков смысла существования.
Смысла в мире без войны.
- Они приходят обратно и пытаются найти свой смысл жизни и не находят его.
Встречают изменившийся мир, товарно-денежные отношения вместо солдатского братства, цинизм.
Они, сражавшиеся за высокие цели и идеалы, спускаются на бренную землю, - добавляет Михаил.
- Разумеется, им хочется вернуться туда. Найти высокие цели здесь куда сложнее.
Кровь зовёт?
Поиск высоких целей и неприятие «прозы жизни» может сделать ветеранов военных конфликтов легкой мишенью вербовщиков-профессионалов или деструктивных религиозных и политических течений.
Они могут предложить человеку ту цель, которой ему не хватает. Ту борьбу.
И вот вчерашний полковник ГРУ (вы знаете, о ком речь), уважаемый и заслуженный военный, вдруг превращается в бунтовщика, который пытается устроить в стране вооруженный переворот.
За ним идут другие - тоже бывшие военные.
Они верят, что будут сражаться за высшие цели, как сражались давным-давно.
Верят, что это способ «вернуться в строй» и снова испытать незабытое чувство причастности к обороне Родины и правды.
Придумывают врага.
Вместо защиты Отчизны они становятся преступниками.
А правда - она в том, что за нее не всегда нужно воевать.
Иногда в нее достаточно верить и честно трудиться да помогать людям.
Достаточно быть человеком, а не оружием, которому нужен враг.
Воевать ради того, чтобы воевать - значит уродовать сам смысл слова «военный».
Военный - это страж Родины, а не убийца, который ищет кровь.
Те, кто ищут кровь, тоже есть.
Есть люди, исковерканные настолько, что им и на идеи наплевать - они будут сражаться на любой стороне конфликта, потому что ищет власть над жизнью и смертью.
Клинический психоз, когда он овладевает человеком, который умеет сражаться и обращаться с оружием, - это беда, от которой могут пострадать десятки невинных людей.
- Впрочем, я о таких случаях слышал от коллег, но не встречал здесь, в практике в Ульяновске.
Да, война калечит людей, но остается что-то: вера, патриотизм, любовь к семье, что не дает людям встать на путь крови.
Им тяжело, и близкие их часто не понимают, с годами становится хуже, и даже какие-то мелочи могут возвращать их в ту травмирующую ситуацию.
Но они сильные. Они настоящие солдаты и офицеры, - уверен Михаил.
- Разумеется, им нужна помощь. Чтобы не спиться. Чтобы не поддаваться суицидальным мыслям. Чтобы не терять смысл жизни.
Но против своего Отечества, я верю, они не пойдут никогда.
Смогут победить своих демонов.
И все-таки попробуйте посмотреть на людей, которые прошли через пекло войн последнего времени иначе.
Попробуйте понять их.
Попробуйте помочь им жить дальше - особенно тем, кого война искалечила сильнее, чем других.
Им нужна поддержка, даже если сами они в этом никогда не признаются.
Им нужно заново учиться жить - не как взведенная пружина, а как обычный человек.
Они возвращаются с войн прямо сейчас.
Вернулись из Абхазии и Южной Осетии, из Сирии и из добровольческих соединений на Украине.
Не надо смотреть на них как на оружие. Как на людей посмотрите.
И тогда им не захочется выходить на тропу войны снова.
- Хочу заметить: да, некоторых из тех, кто вернулся с войны, гложет желание вернуться туда, но гораздо опаснее романтизация войны и борьбы, жертвами которой становятся молодые, те, кто там еще не был, - отметил психотерапевт.
- У них еще нет стойкости.
Они хотят стать героями там, раз уж здесь это не получается.
Им недостаточно быть солдатами Российской армии.
Им хочется увидеть именно кровь и войну.
Обратно они, как правило, уже не возвращаются.
Опыта нет, поэтому охочих до крови мальчишек преступники используют как пушечное мясо. Они погибают, став террористами, а не героями.
Война не дает им желанной власти, но берет под свою власть и посылает на смерть.
