... СВО, как и всякое военное или социальное событие, имеет своё начало и конец.
Рано или поздно, выполнив возложенные на неё задачи, она завершится.
И перед государством, обществом, профессиональными организациями встанет задача громадной важности — обеспечить продолжение жизни, формирование нового послевоенного общества, нового уровня жизни.
И тут открывается огромное поле деятельности для нас с вами, для психологов.
Сегодняшнее время дает нам уникальный шанс приобщиться к делу поистине исторического масштаба, продемонстрировать обществу созидательный потенциал психологии, доказать свою профессиональную состоятельность, стать субъектами строительства послевоенного будущего для себя, для своих детей, для страны в целом.
И если мы этого не сделаем, то я, нагло интерпретируя слова А.Г. Асмолова, скажу: «А нафига тогда мы нашему народу?»
Если мы не можем помочь ему в самый трудный период его существования.
И главным, как мне видится, сегодня является сохранение и маршрутизация мощного энергетического заряда и активности поколения СВО, его обращённости в будущее, мотивации достижения, ответственности перед страной, готовности к самопожертвованию ради будущей жизни.
То есть превращение этого поколения в психологический актив послевоенного созидания России, актив, отражающий интересы народа, его надежды на будущее, способный показывать пример служения своей стране.
Это предполагает решение, на мой взгляд, ряда масштабных задач, среди которых важнейшее место займут и психологические, и социально-психологические, и медико-психологические, и другие мероприятия и решения.
Среди таких задач мне видится целенаправленное научное исследование психологической реальности СВО в специфике её влияние на комбатантов и ветеранов, на широкий круг наших граждан, так или иначе тесно соприкасающихся с СВО.
К сожалению, мы ещё живём в плену авторитета американских, как сегодня отмечал М.М. Решетников, заблуждений, как сегодня выясняется их же серьёзными учёными, не всегда добросовестных исследований психологических последствий войны.
Достаточно сказать, что эксперты установили, что уровень ПТСР после Вьетнамской войны был искусственно завышен почти в три раза.
И пособия по этому расстройству получило в 2 раза больше людей, чем участвовало в непосредственных боестолкновениях.
Также искажена картина совершения ветеранами войн преступлений, самоубийств, частота злоупотребления алкоголем, наркотиками, которая в реальности оказалась лучше, чем во многих штатах США.
Зачем это всё?
Потому что это огромные деньги, миллиарды выделяются государством на работу с теми лицами, которые страдают ПТСР и другими расстройствами.
Стремясь получить финансовую выгоду, американские медицинские центры накручивают цифры и через систему грантов распространяют по всему миру.
Всё это демонизирует ветеранов боевых действий и создает в сознании образ не героя, а психически травмированного, постоянно раздираемого чувством вины, стыда и бессилия, страдающего безудержной агрессией социопата, от которого нужно подальше убирать детей и прятать острые предметы.
Это чрезвычайно далеко от реальности.
Вспомним, что в нашей стране наряду с другими психологическими последствиями нередко проявлялись неимоверный рост душевных сил, мотивация к жизни, к творчеству, стремление созидать лучший мир.
После Великой Отечественной войны сотни тысяч участников ринулись в литературу.
Разве можно сегодня мыслить нашу литературу без ветеранов войны?
Еще больше людей направились в кинематограф, стали великими актёрами, режиссёрами, сценаристами.
Чем бы был без них наш отечественный кинематограф?
Третьи закалённые войной соотечественники стали известными учёными, в том числе психологами, создавшими новые направления психологической науки, интересные концепции и так далее.
Тысячи участников войны, ставших управленцами на разных уровнях местного и государственного управления, сумели сплотить смертельно уставших от войны людей и повести их на строительство мирной жизни.
По нашим предварительным оценкам и прогнозам, после окончания военных действий следует ожидать проявления высокой социальной активности тех, кто составляет поколение СВО.
Мифы о том, что война спускает человека по линии эволюции, рушатся нашей действительностью, но мы жадно цепляемся за американские яркие цитаты, типа таких: «Война убивает даже тех, кого она не убивает».
В ряде локальных исследований на небольших, но не одиночных выборках у участников боевых действий мы вообще не выявляем даже в скрининговых обследованиях тенденции к ПТСР.
Наши активисты проводят опрос участников боевых действиях в рамках нашей акции «Сердце солдата»: там ни один военнослужащий не говорит о том, что он переживает что-то, похожее на ПТСР.
Я не говорю, что ПТСР нет.
Есть. И порой брутально проявляется.
Но у незначительного количества участников боевых действий.
Читать полностью в «Психологической газете» https://www.psy.su/feed/12504/?utm_source=vk&utm_medium=social&utm_campaign=1 
.webp)
